«Вкус власти».

600x800_Vkus_vlasti

 

Жанр по форме: роман.

Жанр по содержанию: фантастика, попаданцы.

Объём: 13,20 авторских листов.

Мир: «Свет цивилизации».

Трилогия: «Вкус власти» — 2.

Скачать превью.

 

Аннотация.

Тивница, самое первое государство людей на Миреме, уже исчерпало все возможности мирного влияния на окружающие племена первобытных охотников. Для продолжения внешней экспансии, для собственного выживания и процветания, остается один единственный путь – война.

Саян Умелец, бессмертный Сахем Тивницы, провоцирует племя Звездной Птицы на войну. Но охотники прекрасно понимают, какой враг противостоит им. Война пошла совсем не так, как планировал Саян Умелец и едва не закончилась катастрофой в первый же день. Но и охотникам на собственном горьком опыте предстоит понять, что значит «воевать со стенами».

 

Купить.

Читать.

Три главы для ознакомления.

Глава 1. Дымовой сигнал.

— Равня-я-яйсь!!! Сми-и-ирно!!! К атаке…. Товсь!!!

Одноногий утус Лерл, злейший враг подрастающего поколения Тивницы, раздражённо заковылял вдоль строя. Деревянный костыль чиркает утоптанную землю. Учебная манипула сжалась в тревожном ожидании. Хмурый взгляд наставника буравит пятнадцатилетних юнцов.

— Я кому сказал! – утус Лерл остановился возле сомкнутых щитов. – Строй должен быть идеально ровным! Никаких выступов!!! Никак провалов!!! А это что такое?

Утус Лерл резко ткнул костылём в чуть выдвинутый вперёд щит. От сильного удара юноша качнулся назад и, старясь удержать равновесие, совсем чуть-чуть наклонил тяжёлое учебное копьё.

— А копьё всегда и при любых обстоятельствах нужно держать прямо!!!

Утус Лерл, словно желая добить подростка, резко снизу вверх поддел костылём провисшее копьё. Юноша, едва удерживая равновесие, вдавился в строй. Дефект, замеченный зорким взглядом наставника, устранён.

— И так. По моей команде…, — утус Лерл отошёл по дальше от строя, — Прямо… Шагом… Ма-а-аршш!

Учебная манипула дружно двинулась вперёд. Печатая шаг, будущие пехотинцы старательно наступают на воображаемого врага. Ряды плотно сомкнуты, лица напряжены, копья параллельны земле. Утус Лерл, постукивая костылём, задаёт темп:

— Зверь! Птица! Зверь! Птица! Зверь!

Птица – правая нога, зверь – левая. Ещё совсем недавно эти мальчики пришивали к правой штанине пучок перьев, а к левой кусочек шкуры или кожи. Что поделаешь: в повседневной жизни простым крестьянам и ремесленникам совершенно незачем знать, где у них левая рука, где правая и какая между ними разница.

Учебная манипула осторожно ползёт по утоптанному плацу. Подростки дрожат от напряжения. Не дай бог прогневать наставника. Но тут на левом фланге один из юных пехотинцев споткнулся о камень, неловко качнулся всем телом и… неуклюже ткнулся копьём в землю. Левый фланг манипулы тут же смялся, как кусок бумаги. Идеальный ряд щитов криво изогнулся. Утус Лерл взорвался от бешенства.

— Стоя-я-ять!!! – заорал наставник.

Манипула послушна замерла на месте.

— Вы!!! Вы!!!! – утус Лерл аж задохнулся от ярости. – Стадо беременных козлов!!! Маменьких сосунков!!! Баранов безмозглых!!!

Неловко подпрыгивая на ходу, утус Лерл выскочил вперёд перед строем.

— Стоять!!! Всем стоять! Стоять смирно!!! Строй выровнять! Заново! Всё заново!!!

Багряное лицо утуса Лерла пылает гневом. Кажется, ещё миг, и он бросится на ошалевших юнцов с костылём в руке.

Строй учебной манипулы быстро выровнялся.

— Равня-я-ясь!!! Сми-и-ирно!!! К атаке… Шагом… Марш!!!

Ну… Насчёт безмозглых баранов и беременных козлов наставник всё таки не прав. Саян Умелец, с высоты четырнадцати метров, стоя на самом верху надвратной башни, с интересом наблюдает, как утус Лерл гоняет новобранцев. Квадрат учебной манипулы плавно передвигается по плацу туда-сюда. Утус Лерл забавно прыгает на одной ноге и орёт так, что аж на вершине высокой башни слышно.

Саян с удовольствием вдохнул полной грудью. После замкнутого пространства рабочего кабинета очень полезно подняться на надварную башню, проветрить мозги и окинуть взглядом живописные окрестности. Приятно присесть прямо на зубец кирпичного парапета, подставить лицо свежему дуновению ветерка, подумать о будущем или вспомнить прошлое.

Прошло больше сотни лет, как Саяна, он же Сергей Белкин, Великий Создатель с непонятной целью или тайным умыслом забросил его с двумя друзьям на эту планету. Мирем до зелёных чёртиков в глазах похож на Землю. Практически всё здесь выглядит, шумит и бегает точно так же, как и там, дома. Точно также высокие сосны шевелят на ветру тёмно-зелёными кронами, а на светло-коричневой коре золотыми душистыми подтёками выступает смола. Точно такие же могучие дубы с россыпями недозрелых желудей на корявых ветках и парящие в заоблачной вышине орлы. Точно так же ранним зимним утром можно найти на снегу запутанные заячьи следы или заметить мышкующую на опушке рыжую лису. Здесь такое же знойное лето с грозовыми ливнями и холодная зима с трескучими морозами. Точно так… Да практически всё, что только видно с высоты надвратной башни можно описать с приставками «точно также», «точно такой же» или «один в один». Но это не Земля.

На Миреме другая география. Другие реки текут по другим равнинам и впадают в другие моря. А на чёрном небе в яркую безоблачную ночь сверкают другие созвездия. И не найти среди них привычного ковша Большой медведицы, а вместо яркой Полярной звезды в центре мира пугающая с непривычки пустота.

Саян обернулся. И тем более нет на старушке Земле ничего похожего на исполинский Утёс – огромную монолитную скалу высотой более ста метров, шириной в половину километра, с плоской, словно срезанной вершиной. Больше всего удивляет цвет исполина: почти белый, с едва заметными сильно размытыми чёрными прожилками. Сам по себе, без кирпичных стен и рвов, Утёс является неприступной крепостью. Забраться по его крутым склонам без альпинистского снаряжения невозможно в принципе. Словно исполинский столб Утёс возвышается над окружающими лесами и, словно неподкупный страж, пристально следит за убегающей на юг великой рекой Акфар.

Из века космических полётов, компьютеров и глобальной экономики Сергей с друзьями попал в дикий, практически незаселённый мир. В здешних нетронутых цивилизацией лесах царит каменный век во всей своей первозданной красоте. Местные обитатели гоняются за кабанами и лисами с каменными топорами, отбиваются от медведей деревянными рогатинами, живут в тесных полуземлянках и благоговеют перед необузданной мощью природы. Охотники переиначили друзей на местный лад. Так Сергей стал Саяном, Ян – Ягисом, а Андрей – Ансивом.

Изменилось с тех пор многое. Саян, прожив среди первобытных охотников более двенадцати лет, создал свой собственный род Медной Совы. Или, если не переводить на русский язык дословно – Тивница. Спустя почти сто лет вокруг Утёса выросло первое на этой планете поселение людей, которые всё же можно назвать градом – населённым пунктом, который обнесён высокой кирпичной стеной.

Поколение за поколением, не спрашивая зачем, веря своему бессмертному Сахему, как богу, люди Медной Совы свели дремучие леса вокруг Утёса, распахали целину и построили Тивницу. Благодаря труду простых смертных на огромном мысу, самом настоящем полуострове между реками Акфар и Аксор, появились прямоугольники возделанных полей. Сейчас, в разгар весны, на вспаханных полосах пробиваются нежные ростки ржи, пшеницы, овса, льна, гречихи. На грядках зеленеют стрелы лука и чеснока. Посаженная картошка выглянула из-под земли короткими тёмно-зелёными листочками.

На обширном лугу недалеко от крепости пасётся большое стадо коров. Могучий бык с большими тёмными пятнами на шкуре презрительно поглядывает на развалившуюся в его тени пастушью собаку. Немного в стороне стадо овец торопливо жуёт свежую весеннюю травку. Но самая большая гордость, Саян хлопнул ладонью по кирпичному зубцу, сама крепость.

На строительство крепости ушла бездна кирпичей, глины, брёвен и ещё больше сил, времени и сорванных мозолей. Такой уймы стройматериалов вполне хватило бы на небольшой город. Вместо деревянных изб можно было бы понастроить просторных каменных палат и выложить все дороги кирпичом, но защита важнее.

Красавица Тивница козырной туз в раскладе. Длина периметра более четырёх километров. Высота стен девять с половиной метров. Зубчатый парапет придаёт крепости грозный вид. Двадцать квадратных башен возвышаются над узкими стенами. В двух самых больших из них расположены входные ворота.

Как раз на вершину Западной надвратной башни Саян вышел подышать свежим воздухом и проветрить мозги. Под башней, немного правее раскрытых настежь ворот, утус Лерл гоняет употевших подростков.

Все же зря утус Лерл так сурово чистит подрастающее поколение. Саян вновь глянул вниз на учебный плац. Пусть у парней не всегда получается пройтись чётким шагом, прямоугольник учебный манипулы перекашивает в разные стороны, но прогресс налицо. Подростки стараются во всю. Саян улыбнулся. С высоты четырнадцати метров отлично видно, как куётся непобедимая мощь пехотных манипул Тивницы.

Учебная броня, топоры и копья потому и называются учебными, что сделаны из дерева. К тому же, они тяжелее боевого в полтора раза и не очень удобны в обращении. Глупо шагать в деревянном шлеме, в деревянной рубашке и тыкать длинной тяжёлой палкой, но так надо. Когда эти мальчики наденут настоящую броню, возьмут в руки настоящие копья, то боевое снаряжение покажется им лёгким и очень удобным. Прав. Прав. И ещё сто раз прав генералиссимус Суворов – тяжело в ученье, легко в бою.

Люди – самый ценный капитал. Крестьяне, ремесленники и, главное, воины верят в него, как в бога. За несколько поколений Саян изменил менталитет первобытных охотников и собирателей. Теперь они не гордые и независимые соплеменники, а подданные. Пусть Саян ещё не сидит на золотом троне и не может мановением руки заставить толпы народа упасть перед собой ниц, но первобытная демократия, примат освещённых веками обычаев предков, уже в прошлом.

Саян целиком и полностью определяет жизнь людей. Сам издаёт законы и вершит суд. Теперь не нужно в диком исступлении танцевать вокруг костра и собирать добровольцев на войну. Саян единолично командует армией и посылает воинов туда, куда сочтёт нужным. Его приказы не обсуждаются, а выполняются.

Восточная деспотия? Примат закона и культ личности? Да, так оно и есть. Зато за неполную сотню лет человечество сделало огромный рывок вперёд. Его подданные живут лучше и богаче свободолюбивых охотников за пределами Тивницы и почти перестали зависеть от капризов природы. Бывают годы урожайные, бывают не очень. Зато последний раз голод посетил жителей Тивницы более сорока лет тому назад. Почти не получая притока свежей крови из вне, население города за 97 лет выросло с двух с половиной сотен до двух тысяч. И это только начало.

Что касается демократии, выборов и прав человека, то до них ещё нужно дорасти. Здесь и сейчас, в окружении диких племён и господства ручного труда, восточная деспотия является наиболее прогрессивным и эффективным политическим строем.

Между тем утус Лерл продолжает гонят незрелую молодёжь. Одноногий инструктор разделил учебную манипулу на две части. Теперь будущие пехотинцы отрабатывают столкновение. Квадрат разрезан на две половинки. Условные противники смущённо смотрят друг на друга. Понурые копья упёрлись в землю. Что-то будет.

— И так! Для особо тупых повторяю, – до чего же утус Лерл обожает орать. – Бить друг друга копьями по мордасам не надо. Ваша задача столкнуться щитами и заставить противника, то есть противоположную сторону, отступить. Копья, хрен с вами, поднять. Но не бросать!

Передвигаться плотным строем относительно легко. А вот отряд на отряд, сила на силу, гораздо более сложное упражнение. Здесь нужно слиться в монолитный кулак, стать единым целым, разогнаться и с ходу опрокинуть противника. Саян с интересом уставился на плац. Точно будет.

Утус Лерл заранее отковылял на безопасное расстояние, чтобы ни та ни другая сторона «совершенно случайно» не насадила его на копья.

— К атаке… товсь! Шагом… ма-а-арш! – громогласно скомандовал утус Лерл и тут же, всё более и более ускоряя темп, застучал костылём о землю. – Зверь! Птица! Зверь! Птица! Зверь!

С молодецким энтузиазмом, впрочем, изрядно подмоченным усталостью, половинки учебной манипулы полетели на встречу друг другу. Расстояние между отрядами стремительно сокращается. Осталось десять метров. Пять. Три. Один.

Громкий треск сухой древесины гулким эхом отразился от крепостной стены. Аж уши заложило. Как будто гром грянул. А что творится внизу…

Куча мала.

Из всей учебной манипулы никому не удалось удержаться на ногах. Передние ряды рухнули на землю под тяжестью насевших сзади. Поднятые копья ухнули на головы незадачливых воинов. Саян спрятал усмешку в кулак. Не стоит ржать во всё горло, но удержаться трудно.

Коренастый юноша пытается стащить с головы шлем, забитый по самую макушку. Охая и ахая, потирая ушибленные лбы, парни, словно куча червей, расползаются в разные стороны. Победителя нет.

Крушение учебной манипулы утус Лерл воспринял на удивление спокойно. Взрыва неконтролируемой ярости, с могучим выплеском нецензурной ругани, не последовало. Едва куча мала слегка рассосалась, как утус Лерл громко скомандовал:

— Упор лёжа принять!

Лучше бы он по обыкновению своему разорался.

Кто успел подняться на ноги, тут же рухнул обратно на землю. Кто не успел, упёрся руками в вытоптанную траву и замер в исходном положении.

— Двадцать раз, – словно приговор, произнёс утус Лерл. – Начали! Раз. Два. Раз. Два. Раз.

Утус Лер, переступая через усердно дёргающиеся тела, без жалости лупит по выгнутым спинами и задранным ягодицам.

— Я вам покажу воинскую науку, – вещает утус Лерл. – Это вам не у мамки под юбкой сидеть. Я вас научу родину любить. А ну опустил задницу!

Пыльный костыль с треском опустился на очередной задранный зад.

— Тело держать прямо. Грудью касаться земли, – утус Лерл зорко наблюдает за парнями. – А теперь ещё двадцать раз.

За патологическую любовь к ругани, за пристрастие к садистским методам обучения, утуса Лерла давно следовало бы отстранить от подготовки подрастающего поколения. Уж больно наблюдать за мучениями молодёжи. Но… Все те, кто прошёл через его суровую школу жизни, с кого он на занятиях сдирал по три шкуры и выкачивал по десять литров пота, с благодарностью отзываются о нём. Среди зрелых воинов, кому довелось пройти через горнило настоящих сражений, утус Лерл пользуется огромным уважением. Это только подростки и юноши готовы сожрать его с костылём и за глаза называют Недобитый. Прав незабвенный Александр Васильевич: в бою оно и в самом деле легче.

— Витус!

Саян обернулся. На башню поднялся молодой воин. Медный шлем сдвинут на левое ухо, за пояс заткнут небольшой топор, на кирасе из толстой выделанной кожи пришита всего одна медная пластина. Щита у парня нет, значит караульный.

Сейчас, хвала Великому Создателю, Тивница живёт в мире. Но сорок воинов в полной боевой готовности постоянно несут караульную службу. Несколько человек в дальнем дозоре на реке. Еще несколько находятся в сторожевой башне недалеко от места слияния Акфара и Аксора. Основная масса охраняет саму Тивницу. Мир миром, но должна быть сила, способная в любой момент дать организованный отпор внезапному нападению и тем самым дать время остальным мужчинам добежать до дома и схватить оружие.

— Говори, — Саян спрыгнул с кирпичного зубца на пол.

— Замечен дымовой сигнал от дальнего дозора на Акфаре. К нам приближаются менги.

Менги – старый, заклятый враг. Саян глянул на юг. Действительно: над кромкой леса поднимается тонкий столб дыма. Сигнал. Значит по Акфару плывут незваные гости. Тем хуже для них.

Менги, как более развитый народ, на протяжении столетий совершают походы в далёкие северные леса за самым ценным трофеем – за рабами. Пока их интересуют только дети, девушки и молодые женщины. Всех остальных они убивают.

Менги уже давно создали полноценное государство. Пока их общество разделено всего на два класса: на благородных, богатую аристократическую верхушку, и простолюдинов, безмолвную и бесправную трудовую массу. Одной ногой общество менгов уже вступило в эпоху патриархального рабства, но очень скоро всё изменится. Может быть уже через десяток лет менгам позарез понадобятся самые настоящие рабы для тяжёлых работ в каменоломнях, для нудной и тупой расчистки каналов и прочих дел, где нужны тугие мышцы и куцые мозги.

— Сигнал общего сбора. Приготовится к осаде, — Саян повернулся к молодому караульному. – Давно их не было. Давно.

Козырнув, молодой воин убежал исполнять приказания.

Саян любовно погладил угловой кирпич зубчатого парапета. Пять лет назад приплыло аж восемь речных судов. На каждом по шестьдесят воинов. Под стенами Тивницы появилась почти полтысячная армия. Для первобытных времён и для начала эпохи рабовладения – очень большая армия.

Осада продолжалась почти два месяца. Как раз на той войне утус Лерл, который гоняет незрелую молодёжь, потерял правую ногу. Менги, положив под стенами половину армии, убрались не солоно хлебавши. Саян лично допрашивал пленных и быстро выяснил причину столь пристального внимания.

Окружённая кирпичной стеной Тивница стала самой настоящей затычкой на Акфаре. У мелких экспедиций за рабами не осталось никаких шансов ни взять Тивницу штурмом, ни проскользнуть незамеченными мимо неё. Терялся самый главный залог успешной охоты за рабами – неожиданность. Взбешённые работорговцы находили брошенные стойбища. Зато каждая ночь на землях северных дикарей превращалась для них в кошмар.

Того и гляди, как из кустов вылетит стрела и подло вонзится в спину. А уж отлучиться куда-либо в одиночку, по нужде или за хворостом – самый верный способ предстать перед Великим Создателем раньше времени. Огромная армия была отчаянной попыткой решить проблему силой: убрать ненавистную затычку, разнести крепость по кирпичику и вернуть всё на круги своя. Но не получилось. И вот, спустя пять лет, менги возвращаются вновь.

Саян едва успел спуститься с надвратной башни, как на вершине Утёса зазвонил медный колокол. Тревожный набат оповещает людей о грядущей опасности. Пастухи тут же погнали стадо коров во внутрь крепости. Разомлевшие на утреннем солнышке бурёнки нехотя оторвали головы от сочной травы и, недовольно мыча, побрели в сторону распахнутых ворот. Кузнецы и молотобойцы в большой мастерской за пределами Тивницы тут же побросали раскалённые заготовки в кадушки с водой и начали торопливо складывать инструменты в тачки. Жители Тивницы кто где был, в лесу, в поле, на реке, поспешили под защиту крепостных стен вооружаться и готовиться к обороне.

Тивница с ходу может выдержать месячную осаду без хлопот и лишений. На Складском дворе три больших склада доверху забиты зерном, рыбой, мясом, картошкой и прочими припасами. Там же три большие цистерны по самое горлышко заполнены чистой питьевой водой. Чтобы не протухло и не завоняло, запасы еды и воды регулярно обновляются. К тому же, у самих жителей Тивницы в домах полно различных солений и консервов. Так что, если по туже затянуть ремешки, то и три – четыре месяца нипочём.

Глава 2. Первый торговец.

Торговый струг, добротное и крепкое речное судно с высокими бортами, тихо скользит по воде. Парус на высокой мачте туго наполнен попутным ветром. Семь пар весёл загребают тёмную гладь реки. На треугольном носу стоит утус Типат, уважаемый торговец из славного города Лемай, столицы Миренаара, единственного на Миреме государства менгов.

И кто только надоумил дикарей выстроить вокруг Великого столба самую настоящую крепость? Типат недовольно притопнул ногой. Голову бы оторвать. Затычка, сущая затычка на Апесе. Последняя удачная экспедиция за рабами вернулась больше двадцати лет тому назад. С тех пор как отрезало.

Но! Типат самодовольно улыбнулся. Если огромная армия оказалась бессильна против дикарей и их крепости, то…, может быть, поможет дипломатия? А что, если не воевать с дикарями, а торговать? Как говорил незабвенных Наллух, давно умерший тесть, осёл, гружённый золотом, возьмёт любую крепость.

Впервые столь соблазнительные мысли пришли год тому назад. Это же… какие барыши сорвать можно? Конечно: бесплатно пойманная дикарка дешевле купленной, зато какая колоссальная экономия сил и средств на накладных расходах. Не нужно снаряжать большую боевую ладью, собирать не меньше сотни простолюдинов, вооружать их и, самое главное, кормить долгую дорогу туда и обратно. Риск минимален. Торговая экспедиция в разы дешевле военного похода.

Но… Типат недовольно поморщился. Осталась самая главная проблема – как отреагируют дикари? Где гарантия, что они тихо, мирно согласятся обменять стеклянные бусы, соль и вино на пушнину, золото и рабов? Вдруг этим недомеркам взбредёт в голову завладеть товаром совершенно бесплатно, то есть силой. Перебить немногочисленный экипаж струга большого труда не составит. Вот почему гребцы на вёслах так нервничают. Понимают, сволочи.

До Великого Столба остался всего один переход. Типат украдкой вздохнул. Это в какую же авантюру умудрился залезть по собственной глупости. Но! Отступать уже поздно и крайне убыточно.

— Утус.

От неожиданности Типат вздрогнул. За тяжёлыми раздумьями не заметил, как подошёл простолюдин Лебас.

— Вон! Смотрите.

Час от часу не легче!

— Великий Создатель, помоги, — в очередной раз зашептал Типат.

На правом берегу, на маленьком мысу под сенью высокой берёзы, пирамидой сложены черепа. Прости господи, много черепов. Не меньше полусотни. Голые кости почернели от времени и непогоды. Пустые глазницы грозно и сердито смотрят на реку.

— Что это? – испуганно ахнул Типат.

— Предупреждающий знак, наверное, — Лебас задумчиво почесал затылок. – В прошлый раз ничего подобного не было.

Простолюдин с интересом уставился на пирамиду черепов и тут же выдал душераздирающее предположение:

— Наверно, это головы тех, кто погиб возле Столба. Просили же витуса Бамута, умаляли даже, сжечь всех мертвецов. Но… Слишком много народу полегло тогда. Дров на всех не хватило. Видать, дикари раскопали могилы.

Простолюдин Лебас был в последнем большом походе к Великому Столбу. Типат нашёл его в Нерди, в самом дальнем поселении на Акфаре, и с трудом уговорил присоединиться к экспедиции. Но хитрый простолюдин напрочь отказался от щедрой оплаты, пришлось взять его в долю и пообещать процент с прибыли. Слишком дорогой проводник получился, но он единственный, кто был здесь и может хоть что-то рассказать. Именно Лебас посоветовал доплыть до Столба при ярком свете Геполы. Как знать – всё лишний шанс мирно договориться с дикарями.

— Раз они соорудили предупредительный знак, — задумчиво произнёс Лебас, — Значит, где-то поблизости должна быть их передовая застав. О! Нас заметили.

Над лесом на левом берегу поднялся огромный столб чёрного дыма. Невидимый с реки костёр выбросил в небо условный сигнал опасности.

— В прошлый раз так же было, — пояснил Лебас. – Витус Бамут тут же послал два десятка загасить костёр и сигнальщиков поймать, да только пусто всё оказалось. Дикари у Столба на уши встали, а сигнальщики словно сквозь землю провалились. Вот так, уважаемый: вас уже ждут.

Типат недовольно нахмурился. Зря простолюдин рот открыл. Передний гребец, здоровенный парень в светло-серой шерстяной рубахе, нервно стукнул веслом о палубу. Слаженная работа вёсел тут же сбилась с ритма. Того и гляди хай подымут. Типат во всеуслышанье заговорил:

— Для тех, кто ещё не заметил сигнала, — Типат показал на чёрный столб дыма над лесом, — сообщаю: дикари нас уже заметили. А для тех, кто забыл, напоминаю: вы все знали, на что идёте и за что каждому из вас я заплатил вдвойне! Переговоры с дикарями буду вести я. Вам даже не придётся сходить на берег. Так что взяли вёсла и работать!

Подействовало. Слаженная работа вёсел возобновилась, струг прибавил скорости. Жалкий сброд, Типат отвернулся. Трусливые простолюдины уткнулись каждый в своё весло и стараются не глядеть по сторонам. Бог с ними: гребут и ладно. Вскоре над кромкой леса показалась белая вершина Великого Столба.

Ещё одна причина добраться до крепости дикарей как можно быстрее. В первый день дикари будут собирать силы и предупреждать соседей. Нападать, быстрей всего, они не будут – всё лишний шанс договориться с ними, прежде, чем в струг полетят зажигательные стрелы.

Через два часа струг вышел к месту слияния Апеса и Випеса. Заросшие густым лесом берега разошлись далеко в стороны.

— Вот это да! – от удивления ахнул Типат.

Большой речной полуостров полностью очищен от непролазного леса. Вместо высоких сосен да берёз глаз радует простор вспаханных полей. С расстояния в несколько километров широкие полосы обработанной земли кажутся вытянутыми прямоугольниками. Высокая сторожевая башня возвышается на границе жёлтого песка и зелёного луга. Несколько деревянных пристаней отходят от западного берега, но лодок не видно. Небольшой деревянный домик сиротливо жмётся у кромки воды за крайней пристанью. Но больше всего поражает другое.

На белую громаду Великого Столба словно одели медный ошейник. Исполинская скала окружена высокой крепостной стеной. Отсюда, с южной стороны, можно легко насчитать целых одиннадцать башен. А сколько ещё на другой, на северной?

— Каково? А! – простолюдин Лебас гадливо оскалился. – Не будь с нами самого витуса Бамута, члена Совета Благородных, нам бы никто не поверил. Вот!

— Да-а-а… — протянул Типат. – Не! Конечно. Я слышал о крепости дикарей. Но… Чтобы так. На самом деле…

В Лемай до сих пор ходят слухи, что витус Бамут сильно преувеличил возможности дикарей, чтобы хоть как-то оправдать своё позорное поражение. А простолюдины, кому довелось штурмовать крепость возле Великого Столба, только вторят ему. Но, похоже, витус Бамут был прав. Даже издалека сооружение дикарей производит сильное впечатление.

Зато, Типат аж зажмурился от удовольствия, с дикарями действительно можно будет неплохо поторговать. Раз они умудрились соорудить такое! То… Значит у них есть склады и амбары. А в этих самых складах и амбарах может найтись немало достойного обмена. В этой части авантюрный план оправдал себя на все сто. Осталось сущие пустяки – договориться с дикарями.

Как и следовало ожидать, вокруг ни души. На чёрных прямоугольниках возделанной земли ни одного крестьянина. На обширном лугу ни одной коровы или хотя бы козы. Ясно дело – дикари попряталась за крепостной стеной. На то, чтобы вытащить на берег лодки и загнать во внутрь скот у них было предостаточно времени.

Когда до сторожевой башни осталось пара сотен метров, Типат приказал остановить струг и выбросить якорь. Можно было бы подойти ближе, но простолюдины и так трясутся от страха. Типат скривился. Гребцы вцепились в вёсла мёртвой хваткой, глаза выпучены, того и гляди в штаны наложат. Специально для такого случая на воду спустили маленькую лодочку, мелкую совсем, едва двоим поместиться.

Как самый храбрый, а, точнее, самый высокооплачиваемый, Лебас взялся за вёсла. Но и он потеет со страха: на лбу выступила испарина, а светлая рубаха с длинными рукавами пошла тёмными пятнами.

Типат устроился на носу лодочки. Берег и сторожевая башня всё ближе и ближе. В левой руке зажат белый флаг, символ переговоров или сдачи в плен.

— Превеликий Создатель, помоги. Образумь дикарей. Отведи стрелы их, — уже и не думая скрываться от простолюдина, зашептал Типат.

Остаётся надеяться, что дикари правильно поймут смысл светло-серого куска льняной ткани и для начала решать поговорить, а не палить куда ни попадя. Но молитва помогает плохо. С каждым взмахом вёсел былая уверенность улетучивается.

Нос лодки ткнулся в прибрежный песок. До сторожевой башни осталась жалкая сотня метров. Типат плотно сжал губы. Истеричный приказ Лебасу поворачивать обратно едва не вылетел наружу.

Ну, пора. Типат с трудом выбрался из маленькой лодки. Ноги предательски подгибаются, а по спине крадётся мерзкий холодок. Либо он сейчас сорвёт большой куш, либо дикари напичкают его стрелами.

Льняной платок неуверенно дрожит в левой рукё. Типат с трудом заковылял в сторону сторожевой башни. Сзади раздался плеск весёл, Лебас всё же не выдержал и отчалил. Хотя, вот стервец, должен был ждать на берегу.

С каждым шагом сторожевая башня всё ближе. Вот уже отчётливо можно разглядеть зубцы на её вершине и даже отдельные кирпичи. Типат тяжело задышал. На лбу выступил холодный пот. И куда, дурак, полез. Может… пока не поздно… развернуться и дать дёру? Типат оглянулся. Лебас отплыл от берега метров на пятьдесят и продолжает торопливо махать веслами. Драпает, сволочь.

Ну уж нет! Типат снова повернулся к сторожевой башне. Иначе этот сброд на вёслах до самого дома будет хихикать за его спиной. А дома купцы конкуренты обязательно поднимут его на смех. До сих пор ни одна зараза не рискнула отправиться в земли северных дикарей.

В метрах двадцати от башни Типат остановился. Только сейчас можно заметить признаки жизни: несколько пар любопытных глаз пялятся из тёмных бойниц. Хвала Великому Создателю – не стреляют.

Типат вытащил из заплечного мешка связку стеклянных бус. Круглые шарики мелодично забрякали.

— Не стреляйте!!! Я пришёл с миром!!! – Типат поднял над головой связку бус.

А чёрт! Откуда дикарям знать благородный иссари? Типат нервно переступил с ноги на ногу.

Ещё в Лемай с невероятным трудом удалось узнать два самых важных слова на языке дикарей: «мир» и «торговать». Кто бы мог подумать – во всём Миренааре в рабстве остался всего один человек. Да и тот выживший из ума старик с трудом вспомнил, как на его варварском наречии будет «мир» и «торговать». Всю дорогу, четыре с лишним недели, старательно повторял два важных слова. Но теперь, когда до вожделенной цели осталось каких-то двадцать метров, два самых важных слова напрочь вылетели из головы.

Типат едва не рухнул на землю. Из каждой бойницы на него уставились десятки острых стрел. Ещё миг, малейший чих… И дикари прикончат его.

— Господи! Да как же там? – Типат потёр пальцами вспотевший лоб. – Лагас! Лигас! Валас! А!!! – радостно воскликнул Типат. – Влагас! То есть мир. И, да как там его… Тымас. Темас. Демас. Превеликий Создатель, помоги!

— Ну чего трясёшь своими цацками? Тебе чего надо?

От удивления Типат едва не выронил связку бус. Не совсем вежливый вопрос прозвучал на вполне сносном иссари. Типат поднял глаза. С четырёхметровой высоты, стоя на крошечной площадке перед дверью в башню, на него взирает богато одетый дикарь. Начищенный до блеска остроконечный шлем сдвинут на затылок. Грудь и живот прикрывает отлично сделанная броня из толстой кожи и широких медных пластин. На ногах высокие сапоги с щегольски загнутыми носками. Плечи дикаря укрыты большой ярко-красной накидкой. На миг на его правой руке блеснул массивный тёмно-синий браслет. Но дикарь тут же поправил рукав и браслет скрылся с глаз. Зато, сердце радостно забилось, края накидки стягивает толстая жёлтая цепочка. Золото! Оно самое!

— Ну и долго ты собираешься торчать тут перед мной на вытяжку? – дикарь высокомерно ухмыльнулся.

— Так я, это, в общем, — залепетал Типат, — С миром к вам прибыл. Торговать. Не воевать! Нет! Вот что у меня есть, – Типат потряс связкой стеклянных бус.

— Торговать? – богато одетый дикарь на секунду призадумался. – Это хорошо. Давно ждём. Чего раньше не был? Да ладно. Два воина сопроводят тебя в Тивницу, ну, то есть, в крепость нашу. Ты встретишься с нашим Сахемом, ну, то есть, с правителем. Вот с ним и договаривайся.

Чудеса продолжаются. Типат повеселел. Былой страх отступил. Если верить этому щегловатому вояке, его здесь ждали. Очень хорошо! Но… Откуда этот дикарь знает благородный иссари?

Богато одетый дикарь развернулся и скрылся в глубине башни. Почти сразу наружу вышли двое воинов в почти таких же доспехах, только по проще и не так элегантно отделанных. У каждого в руках большой прямоугольный щит густого синего цвета, а за поясами страшного вида медные топоры. Но благородным иссари простолюдины не владеют. Один из воинов, пробурчав что-то непонятное на своём диком языке, ткнул копьем в сторону крепости.

— Витус! – позвал Типат.

— Чего? – богато одетый дикарь вновь вышел на крошечную площадку.

— Разрешите сходить на берег, предупредить моих менгов. А то они, не приведи Создатель, бог знает чего надумают. На нервах все.

— Иди, – богато одетый дикарь махнул рукой. – Воины будут ждать тебя здесь.

Богато одетый дикарь прокричал пару фраз на своём языке и вновь скрылся в глубине сторожевой башни.

Типат, широко улыбаясь, торопливо шагает по хорошо утоптанной дорожке вслед за проводниками. Дикари время от времени оглядываются и бросают хмурые взгляды, но это даже к лучшему. Так смотрит сторожевой пёс, который готов вцепиться в глотку случайному прохожему, но строгий хозяин приказал ему сидеть возле будки и не вякать. Дикарям очень хочется насадить гостя на копья, чтобы кишки по ветру. Но они не смеют ослушаться приказа того богато одетого воина. Это очень хорошо.

Самое главное – его не убили. Хвала Великому Создателю, дикари не настолько дикие, чтобы палить по малейшему поводу. Во-вторых, и это особенно приятно, снялась самая трудная проблема – языковой барьер. Всю дорогу Типат настраивал себя на изнурительный диалог на языке жестов и примитивных рисунков на песке. Но, раз тот богато одетый дикарь прекрасно владеет иссари, значит в самой крепости кто-то ещё умеет говорить на нём. А значит, переговоры будут гораздо более быстрыми, продуктивными и, Типат опять широко улыбнулся, прибыльными.

А теперь самое приятное – золото. У дикарей есть золото. Та цепочка на шее богато одетого дикаря может быть только из золота.

Горы Ануб, у подножья которых находится Благословленная Долина, хранят много богатств. У основания хребтов и в узких горных долинах растёт великолепный строительный лес. В разломах и ущельях можно найти красивый ярко-зелёный мрамор отличного качества. Местами встречается кремень и строительный камень. Но вот золота в горах Ануб нет ни крупицы.

Редкие вещицы из чистого золота ценятся очень и очень высоко. На ту цепочку, что блестит на груди того дикаря, можно запросто купить большой дом со множеством комнат, просторным двором и большим количеством хозяйственных построек. Малочисленные и весьма тощие месторождения самого благородного металла можно отыскать только далеко на юго-востоке за горами Ануб, где к обветренным и обожжённым скалам вплотную подступает знойная пустыня. Но и там ради пары крупинок приходится перетряхивать огромные корзины раскалённого песка. Далеко не каждая благородная супруга члена Совета может похвастаться простым золотым колечком. А тут – такая удача! Дороже маленького жёлтого самородка может быть только молоденькая наложница из людского племени.

Типат, за мечтами о золоте, только сейчас обратил внимание на возделанное поле, что тянется вдоль хорошо утоптанной дорожки. Быть не может! Типат едва не остановился и не присел.

Дикари вспахали землю не банальной палкой-копалкой, не бревном с большим сучком, которое, на манер свиньи, рыхлит верхний слой. Нет. Пласты чёрной земли ровно срезаны и перевёрнуты. Боронование разбило крупные комья, но чуть заметные следы качественной вспашки всё равно отлично видны. Чтобы так ровно и глубоко вспахать поле нужен большой медный плуг и пара крепких волов в одной упряжке. Неужели у дикарей это есть?

Крепость поражает ещё больше. Типат провёл кончиками пальцев по блестящим кирпичам.

Даже не верится, что всю эту громадину дикари соорудили не из обычного кирпича-сырца, по сути сформированная и высушенная на солнце глина. В деревнях из подобных кирпичей крестьяне-общинники лепят свои убогие жилища, амбары, стойла для скота и прочие нехитрые постройки. Просто и дёшево. Конечно, кирпич-сырец недолговечен. Дождь и ветер быстро разрушают хилые постройки, но зато дёшево и быстро можно соорудить новые.

Кирпичи, из которых построена крепость дикарей, характерного тёмно-красного цвета со стекловидной плёночкой. О! Это о многом говорит. Только в большой печи, в глубине ревущего пламени, глина не просто высыхает, а спекается и превращается в камень. Стены из обожжённого кирпича простоят сотни лет и ничего им не будет.

Чудеса продолжаются. Типат завертел головой. В метрах двухстах от высокой надвратной башни в деревянной постройке легко узнать кузницу. Четыре плавильные печи укрыты просторным навесом. Почерневшие от дыма и копоти толстые брёвна поддерживают добротную кровлю из наложенных друг на друга серых досок. Из квадратных труб всё ещё струится серый дымок. Пару часов назад здесь во всю кипела работа. Только нежданное появление струга заставило поспешно бросить работу. Поломанная тачка с отлетевшим колесом и просевшим днищем валяется на половине пути до крепости.

Ну отчудили! Типат усмехнулся. Из-под створок массивных ворот выходит самая настоящая дорога. Вымощенная всё тем же кирпичом, широкая тёмно-красная лента обрывается в сотне метров от крепости посреди чистого поля. Далее идёт самая обычная полевая дорога, более похожая на широкую тропку, нежели на выезд из города.

Зачем дикарям такая дорога? Типат притопнул каблуком по красным кирпичам. Могли бы хотя бы ради смеха довести её до пристани на берегу. В Миренааре ничего подобного не делают. Да и зачем? Утрамбованная тысячами ног и высушенная Геполой земля подобна камню. В Лемай камнем вымощена только центральная улица, по которой в особо торжественных случаях в богато отделанной повозке проезжает сам Великий Князь, да здравствует он и правит нами вечно.

Возле массивных ворот маленькая процессия остановилась. Пока проводники лаялись с дикарями внутри крепости, Типат успел рассмотреть ворота. Две большие закруглённые сверху створки обиты толстыми листами меди. Калитки нет.

Левая створка с тихим шелестом сдвинулась во внутрь крепости ровно настолько, чтобы можно было протиснуться боком. Типат первым пролез сквозь узкую щель. Заплечный мешок едва не зацепился за торец створки. Проводники пролезли следом. Ещё несколько шагов под кирпичными сводами и Типат оказался там, куда так и не смог попасть витус Бамут со своей полтысячной армии – внутри чудной крепости дикарей.

Опять неожиданность: сразу за тёмным проходом открылась большая покрытая белыми плитками площадь. Впрочем, Типат глянул под ноги, ничего подобного. Площадь перед надвратной башней неровная, слегка волнистая, хотя и гладкая. Дикари просто убрали верхний слой почвы и обнажили скалистое основание.

На противоположном конце площади можно разглядеть непонятное сооружение. Типат напряг зрение. Невысокая кирпичная стена очерчивает два квадрата. Точнее, один большой квадрат и пристроенный к нему вплотную второй более маленький. Сквозь широкий проход видны три высоких каменных столба. Так это же, Типат наморщил лоб, капище. Примитивный храм дикарей прямо под открытым небом.

В обе стороны от площади разбегаются ряды деревянных домов. Добротные срубленные из длинных стволов избы с двухскатными крышами и печными трубами. Возле каждого дома большой сарай и низенький заборчик, чтобы скотина случайно не забрела в огород соседа.

Но разглядеть селение дикарей как следует не дали. Едва Типат вошёл, как его тут же окружила толпа любопытных. Мужчины и женщины, дети и старики смотрят с молчаливым интересом, но, слава богу, не лезут грязными руками и не норовят оторвать от тёплого шерстяного кафтана маленький кусочек на память. Проводникам даже не пришлось копьями разгонять соплеменников.

Ну это уже слишком! Типат сцепил ладони на животе. Правая рука по собственному почину едва не тронула молодую дикарку рядом.

Сколько ещё неожиданностей впереди? Вопреки базарным слухам и домыслам, дикари одеты вовсе не в драные, облезлые шкуры, а в добротную одежду из шерстяных тканей. Только у одного старика на плечах тяжёлая накидка из медвежьей шкуры. На мужчинах надеты просторные на выпуск рубахи с длинными рукавами и добротные штаны. Женщины и девочки носят длинные платья с красивыми вышитыми узорами. Талии перехвачены тонкими тесёмками или широкими лентами. Дети бегают босиком, но у большинства взрослых на ногах чудная обувка из сплетённых полосок бересты. Хотя… Мужчины по старше и по солидней носят самые настоящие сапоги с толстыми каблуками.

Хмурые проводники довели Типата до большого деревянного дома. Пока один из воинов лаялся с полноватой немолодой женщиной в большом сером переднике, Типат с огромным интересом оглядел дворец местного правителя. А то, что эта огромная деревянная изба в два этажа и есть его резиденция, ни малейших сомнений.

До белокаменного дворца Великого Князя ох как далеко, но, по сравнению с жилищами простых дикарей, дом правителя действительно похож на дворец. Стены сложены из массивных длинных брёвен. Ярко-красной полосой на белом фоне каменной площади выделяется кирпичный фундамент. Перед входом шикарное крыльцо со столбами и перилами. Вот, только, вместо квадратных окон узкие щели, больше похожие на бойницы для стрельбы. На крыше пять печных труб. Из одной из них струится сизый дымок.

Истошный лай проводника наконец-то уломал немолодую дикарку. Недовольно ворча, словно ей предстоит пустить в дом заляпанного грязью и вшами нищего, дикарка жестом велела следовать за собой.

Познавательная прогулка по селению дикарей закончилась на втором этаже в резиденции местного правителя. Ворчливая дикарка чуть ли не силой затолкала в ничем не примечательную комнату и ушла. Недовольное ворчание ещё долго долетало сквозь плотно прикрытую дверь.

По всей видимости, Типат с преогромным интересом завертел головой, это и есть личные апартаменты правителя дикарей. Для полного счастья было бы здорово вывернуть содержимое ящиков и сундуков, но не стоит вести себя в чужом доме словно грабитель.

Да-а-а… Для правителя огромной крепости обстановка более чем скромная. Больше похожа на рабочий кабинет купца средней руки. Вот, только, стены не из покрытого белой штукатуркой кирпича, а из гладко ошкуренных брёвен.

Сквозь окна-щели кабинет заливает яркий свет. В углу простой письменный стол на круглых ножках. Чтобы не сидеть ко входу спиной, стол отодвинут от стены почти на метр. Хозяйский стул с выпуклой спинкой придвинут к столешнице. Ещё два точно таких же стула стоят возле стены.

На стена над столом висит великолепный боевой арбалет. Рядом колчан полный коротких болтов с медными наконечниками. Длинный книжный шкаф на лево от входа заставлен толстыми книгами от пола до потолка. У правой стены большая печь из полированного красного кирпича. Медная заслонка с полукруглым верхом прикрывает устье печи. На полу аккуратной пирамидкой сложены дрова.

Дальняя стена кабинета не капитальная. За тонкой перегородкой из широких досок что-то есть. Типат шагнул к столу. Точно! Возле блестящего бока печи неширокий проход. Вместо двери лёгкая светло-серая занавеска. Сквозь узкую щель виден угол широкой кровати и краешек шерстяного покрывала.

Рабочий кабинет говорит о том, что его хозяин не страдает болезненной тягой к излишеству и роскоши. Обстановка пронизана простотой и практичностью. Главная задача кабинета – комфортная работа. Та же маленькая спальня за перегородкой говорит о многом. Ну что ж, Типат присел на один из стульев вдоль стены, тем интересней будет познакомиться с повелителем дикарей.

На пустой столешнице выделяется набор для письма. Плоское прямоугольное основание выточено из зелёного камня с белоснежными прожилками. Низенькая усечённая пирамидка-чернильница сделана из того же камня и немного утоплена в основание. Рядом низенький закрытый плотной крышкой цилиндр из дерева. Сверху небольшая дырочка. Понятно: если в усечённой пирамидке чернила, то в деревянном цилиндре мелкий речной песок, обычное средство для просушки только что исписанного листа.

Завершают набор пара тонких палочек для письма. Типат чуть не поперхнулся от зависти. Вместо банальных птичьих перьев концы палочек сделаны из золота. На конце одной из них застыла высохшая капелька чернил. В центре каменной подставки интересный знак из чистого золота. Внутри разорванного на две половинки круга незнакомая буква. По форме похожа на косой крестик, у которого обломали правую ножку.

Подобный набор для письма можно найти только у самых высокопоставленных чиновников. Типат пугливо дотронулся до каменного основания. Концы палочек для письма и символ в центре из чистого золота – очень дорогое украшение. Да и камень наверняка проделал не малый путь, прежде чем засверкать полировкой на письменном столе повелителя дикарей. Нечто подобное, правда без золота, довелось видеть на рабочем столе у покровителя витуса Акуномо, когда в молодости приходилось работать у него слугой.

Интересно, а как на языке дикарей называется эта буква? Типат уставился на кривоногий крестик из чистого золота, но тут же чуть не соскочил со стула в диком изумлении.

Господи! Как будто на голову вылили ушат холодной воды, а ещё этим же ушатом и стукнули. И как только сразу не заметил? Типат затравленно огляделся.

Не! Это не сон и не мираж. Обстановка рабочего кабинета по-прежнему на месте. Вот это набор для письма. А это шкаф, книжный, доверху заставленный книгами в тяжёлых кожаных переплётах. Те, что повыше или пониже, покрыты пылью. Зато другие, что находятся на самом удобном месте, часто пользованы. Пыли нет вообще, а по надорванным корешкам остаётся только догадываться, как часто их снимали и ставили обратно на полку. И… На всех без исключениях корешках красными чернилами нанесены столбики непонятных надписей.

— Превеликий Создатель, – сдавленно прохрипел Типат. – Дикари умеют писать? Умеют читать?

Читать и писать – очень, очень, очень важные умения. Похвастаться ими могут далеко не все купцы, коллеги по ремеслу. Чего уж говорить о простых крестьянах и ремесленниках, которые и двух букв накарябать не могут. Грамотность возвышает образованного менга над необразованной чернью. Недаром в своё время, служа в доме витуса Акуномо, пришлось заплатил звонкой монетой старому пройдохе Кевке за обучение письму и чтению. Но оно того стоило.

А тут! Что же получается? Типат протёр глаза. У дикарей СВОЯ письменность! Не переиначенный на варварский лад алфавит благородного иссари, а свой собственный. Но… Откуда? Как? Каким образом? Дома точно никто не поверит.

Шелест открывающейся двери вывел из оцепенения. Типат тут же соскочил со стула. В кабинет, подняв края красной накидки, вошёл здоровенный дикарь с гладко выбритым лицом. Ровный по-весеннему слабый загар покрывает не только нос и щёки, но и подбородок. На груди почти такая же броня из кожи и медных пластин как и у того богато одетого воина на сторожевой башне.

Повелитель дикарей по-хозяйски закинул шлем на небольшую полочку слева от входа, а накидку с расстёгнутой золотой цепочкой небрежно повесил на вешалку под полочкой. Типат сощурил глаза. И у этого дикаря на правом запястье блестит массивный тёмно-синий браслет. Повелитель дикарей глянул пронизывающим до костей взглядом. Типат сглотнул, желание начать разговор первым пропало начисто.

— Приветствую вас на нашей земле, утус, — повелитель дикарей заговорил на великолепном иссари, даже ещё лучше, чем тот богато одетый воин на башне. – Если вы пришли к нам с миром, с добрыми намерениями, то с миром и вернётесь домой.

— Благодарю вас, витус, — Типат вежливо поклонился.

Типат смутился от собственной оплошности. Вежливый поклон, да ещё «витус» к дикарю? Как-то само собой получилось. Типат, желая скрыть смущение, продолжил:

— Позвольте узнать ваше имя, витус?

И во второй раз «витус» вылетело из горла не только совершенно естественно, а ещё и помимо воли. Как будто именно так и должно быть.

— Меня зовут Саян, Саян Умелец. А каково ваше имя, уважаемый?

— Ласс Типат, сын Ламина.

— Ну вот и познакомились.

Руку для приветствия повелитель дикарей не подал – настоящий благородный. Просто прошёл мимо и сел на стул за письменным столом. Типат так и остался стоять по средине кабинета. Садиться без разрешения вышестоящего в его присутствии, да ещё в его кабинете – грубейшее нарушение этикета. За такое, в лучшем случае, на конюшне выпороть могут.

— Прошу вас, утус Типат, присаживайтесь, — витус Умелец показал на стул.

Едва Типат присел на указанный стул, как витус Умел заговорил вновь.

— Прежде, чем переходить к условиям мирного торгового обмена, считаю необходимым указать на малую, но очень важную деталь, которая в будущем может вызвать немало недоразумений.

Типат вежливо кивнул. Мало того, что повелитель дикарей говорит на великолепном иссари, так ещё и выражается, как самый настоящий благородный.

— Видит ли…, у нас, у людей, нет фамилий. Не доросли ещё, так сказать. Моё имя Саян. Умелец всего лишь прозвище. А отчества у меня нет совсем. Я не зачат смертным мужчиной и не рождён смертной женщиной. Великий Создатель привёл меня в этот мир уже взрослым и наделил бессмертием. Так что прошу не обижаться, если вдруг назову вас ненароком утус Ласс, ведь это ваше имя? А фамилия Типат?

— Вы совершенно правы, — согласился Типат. – А к вам, если я правильно вас понял, следует обращаться «витус Саян».

— Именно так, – разрешил витус Саян. – С формальностями разобрались, а теперь к делу.

Важный благородный, чья пышная словесная вязь маскирует отсутствие смысла, исчез. Вместо него появился деловой правитель чудного города-крепости возле подножья Великого Столба.

— Провести обмен товарами за один день мы всё равно не успеем.

Витус Саян откинулся на спинку стула. Указательный палец повелителя дикарей, подчёркивая серьёзность сказанного, стукнулся по столешнице.

— Вам всё равно придётся провести у нас в гостях как минимум одну ночь. Заодно дадите вашим гребцам отдохнуть. И так: вы остановитесь на правом берегу Апеса, напротив нашей Южной сторожевой башни. Там небольшая прямоугольная делянка. Она, правда, изрядно заросла молодым лесом, но это не важно. Вас никто не тронет, это я вам обещаю. Вы на моей земле.

Но прежде ваш струг осмотрит наш отряд из десяти воинов. Таможенная проверка, так сказать. Мы должны убедиться, что вы действительно прибыли к нам торговать. А вы, в качестве заложника, пока останетесь здесь. Если на вашем судне мы действительно найдём товары, а не полсотни воинов, то обмен состоится.

Товары для обмены мы подвезём сами. Вам и вашим менгам категорически запрещено ступать на левый берег Апеса. Многовековую вражду просто так не выкинуть на помойку. Не проверяйте нервы моих воинов на прочность. Таковы мои условия. Надеюсь, вы не нашли их чрезмерными.

— О нет. Что вы! Только, — Типат заёрзал на стуле, — Надеюсь, ваши воины не будут потрошить ящики и мешки с товарами?

— Не будут. Это вам я тоже обещаю. Досмотр проведёт витус Ягис. С ним вы уже познакомились возле сторожевой башни. Он прекрасно владеет иссари и хорошо воспитан.

Словно камень с души! Типат счастливо улыбнулся.

— Тогда я полностью согласен с вашими требованиями и не нахожу их чрезмерными, — с поклоном ответил Типат.

— Хорошо, — ответ понравился витусу Саяну. – Тогда следующий вопрос: что вы нам привезли?

Типат вытащил из-за спины заплечный мешок. Специально для такого случая припас несколько подарков.

— Вот это специально для вас.

Типат торжественно выложил перед повелителем дикарей самое настоящее круглое зеркальце из стекла в медной оправе на костяной ручке.

— А это для вашей уважаемой супруги.

На столе рядом с зеркальцем появились самые дороги в ассортименте бусы. На прочную нитку надеты не просто стеклянные шарики разного цвета, а фиолетовые цилиндрики с закруглёнными краями. На каждой бусине маленький рисунок: звёздочка, колечко или символическая рожица.

Повелитель дикарей взял зеркальце и по-хозяйски осмотрел собственное лицо. Как будто слуга только что побрил его, вот и проверяет, не остался ли где не сбритый волосок или не появился ли на коже порез. А до забавных бус даже не дотронулся.

Типат с трудом удержал на лице услужливое выражение. Поведение витуса Саяна озадачивает и настораживает. Должна была быть другая реакции. Даже тёмные крестьяне весьма бурно реагируют при виде собственной физиономии в маленьком кружке. А уж гонять солнечные зайчики.

— И это всё, что у вас есть? – витус Саян разочарованно бросил зеркальце на стол. – Нам не нужны эти безделушки.

Неожиданно повелитель дикарей поднялся с места и, перегнувшись через стол, вытащил из-за пояса Типата маленький кинжальчик.

— Бронза, – витус Саян щёлкнул ногтём по тёмно-коричневому чуть изогнутому лезвию. – Вот что нам нужно. А, ещё лучше, олово. Много олово. Вы знаете, где его искать и как добывать. У вас есть что-нибудь подобное на вашем судне?

Витус Саян с размаху всадил кинжальчик прямо в стол.

— Не-е-е… — еле выдавил из себя Типат. – Это единственная бронза на моём струге. Олова нет совсем. — И тут же поспешно добавил, – А этот очень дорогой кинжал я не думаю продавать.

Типат замер на стуле. Ужас сковал тело и стиснул зубы. Господи, это надо же было ляпнуть такое! К счастью, Типат слегка пошевелился, повелитель дикарей не Великий Князь, да здравствует он и правит нами вечно. Витус Саян не разразился обиженными воплями или, что ещё хуже, нарочито спокойным голосом не приказал слугам снять с нахала кожу, причём живьём и медленно. Вместо этого он спросил:

— Тогда что у вас есть?

— Различные экзотические приправы, которые придадут любому блюду изысканный ни с чем не сравнимый вкус. Морская соль, очень высокого качества, совсем не горькая. Виноградное вино с лучших виноградников Благословленной долины. Хлопковые ткани и другие товары. Я не мог точно знать, что именно вам будет по нраву, вот и прихватил много чего, но, к сожалению, понемногу. Прошу вас понять меня: торговый обмен ещё только-только налаживается. Спрос и предложение не устоялись.

— Вот это совсем другой разговор, – витус Саян улыбнулся. – С нашей стороны мы можем предложить вам пушнину, лесной мёд, у вас такого и в помине нет, древесину, бобровый жир, отличное лекарство, между прочим, да ещё может что-нибудь найдётся. Торговать с вами будет витус Ансив. Он у меня заведует казной, припасами и прочей хозяйственной жизнью Тивницы. К тому же, он великолепно владеет иссари. Языкового барьера между вами не будет, но! В его лице вы найдёте достойного противника. Помянете мое слово.

— А как насчёт? – робко поинтересовался Типат.

— Рабов и золота? – с улыбкой уточнил витус Саян.

— Да, – Типат облегчённо выдохнул.

Витус Саян выдвинул нижний ящик стола и достал маленькую деревянную коробочку. Под плоской крышкой мелькнуло золото.

— Золото у нас есть, — заверил витус Саян. – Но не намного больше, чем у вас. Так. Моем потихоньку в паре ручьёв. Но вот это кольцо я приготовил специально для вас. Берите. Не стесняйтесь.

Витус Саян, хлопнув крышкой, протянул коробочку.

— Я прекрасно осведомлён, насколько высоко вы цените золото. Этот подарок целиком и полностью покроет ваши расходы на экспедицию. Риск дорого обходится. Гребцы, поди, двойное питание потребовали?

— Тройное, — машинально поправил Типат.

Руки предательски затряслись, когда Типат, едва не вспотев от волнения, принял подарок. Витус Саян только ухмыльнулся.

— А рабов в наличии нет, — витус Саян развёл руками. – Рабства у нас нет. Просто так держать пленника слишком дорого, даже если кормить его так, чтобы душа не покинула тело. Но не волнуйтесь: войны между племенами происходят часто. Ну а ежели есть спрос, то будет и предложение. Ещё вопросы?

Аудиенция подходит к концу. Витус Саян узнал что хотел, сказал, что хотел. Надо бы вежливо раскланяться и убираться подобру-поздорову. У сильных мира сего настроение может смениться самым непредсказуемым образом. Ещё, чего доброго, кольцо потребует вернуть. Но Типат остался сидеть на деревянном стуле перед письменным столом повелителя дикарей. Любопытство распирает изнутри. Слишком, слишком долго северных дикарей окутывал туман неизвестности и базарных домыслов.

— Всего два, витус.

Типат настороженно уставился на повелителя дикарей. Наглость, ведь, и до петли довести может. Но, хвала Великому Создателю, пронесло. Витус Саян устроился на стуле по удобней и приготовился слушать. Хорошее начало.

— Витус Саян, откуда вы и ваши… помощники так великолепно владеете иссари? Я удивлён, — осторожно, словно боясь ненароком оскорбить, спросил Типат.

— Ну. В этом нет ничего сверхъестественного, — витус Саян усмехнулся. – В наши края приплыло не мало учителей. Только ни один не остался по собственной воле. Я знаю о Миренааре гораздо, гораздо больше, чем вы можете предполагать. Самым первым учителем был простой крестьянский парень, которого благородный взял из родной деревни в далёкий поход. Последним был витус Липадос.

— Как? – воскликнул Типат. – Неужели двоюродный племянник самого витуса Бамута?

— Он самый, — витус Саян кивнул.

— Так он… не погиб?

— Если бы вы приплыли года на четыре раньше, то застали бы его вполне живым и здоровым.

Типат прикусил язык. Почему сейчас витуса Липадоса нет в этом кабинете лучше не уточнять.

— Позвольте второй вопрос: неужели вы ждали именно меня?

— Не вас конкретно. А того, у кого первым хватит смелости и благоразумия завязать с нами торговые отношения. Сразу же после поражения витуса Бамута, я отдал специальный приказ не стрелять из луков по одиночному менгу с белым флагом в руках. Свиток приказа до сих пор висит в сторожевой башне. Ну а раз вы здесь, значит мои воины выполнили его в точности.

— Ну а как вы догадались, что я приплыву торговать?

— Очень просто, уважаемый, — витус Саян ослепительно улыбнулся. – Логический расчёт и никакой мистики.

Менги до сих пор считают людей разновидностью дикого зверя. Такого… тупого, прямоходящего, которого можно научить говорить и заставить делать несложную физическую работу. Признайтесь, утус: вам придёт в голову торговать с диким волком?

Типат смутился. Повелитель дикарей действительно знает слишком много.

— Правильно, не придёт, — витус Саян не стал настаивать на ответе. – Совсем другое дело пристрелить опасного хищника и содрать с него великолепную шкуру, а так же целебный жир. Что на протяжении веков вы и делали. Но! – витус Саян поднял указательный палец.

Пять лет назад сам витус Бамут, член Совета Благородных между прочим, отправился далеко на север, чтобы истребить излишки оборзевших волков. Но вместо этого он сделал потрясающее открытие. Кто бы мог подумать: люди – тоже разумные существа. А значит, захватывающей охоте и богатым трофеям отныне конец!

Витус Саян стукнул кулаком по столу. Типат подпрыгнул от страха. И зачем только спросил. Так и с головой расстаться недолго.

— Ну а если отбросить лирику, — как ни в чём не бывало продолжил витус Саян, — путь на север для вас отныне закрыт. Витус Бамут предпринял последнюю самую серьёзную попытку вернуть всё на круги своя, но не получилось. Тогда резонно ожидать не военную, а торговую экспедицию.

Вода камень точит. Дипломатия может то, перед чем пасует грубая сила. Откуда воин вернётся пустой, зализывая раны. Умный купец приедет с прибылью. Что вы, уважаемый, с блеском докажете, когда ваш струг вновь покажется в Лемай. Признайтесь: когда вы отплывали на север, ваши более благоразумные собратья по ремеслу крутили пальцем у виска. Было дело?

— Было, – признался Типат.

Повелитель дикарей как в воду смотрит. От экспедиции на север отговаривали все, кому не лень. А жена выплакала все глаза.

— Я ответил на ваши вопросы? – спросил витус Саян.

— Вполне.

Входная дверь снова зашелестела. В кабинет, не спрашивая разрешения, вошёл ещё один богато одетый дикарь. На плечах всё та же красная накидка с золотой цепочкой. Вот, только, хорошо приметный животик прикрывает не броня, а добротная куртка с длинными рукавами. На чёрных штанах отутюженные стрелки, а на ногах изящные чёрные сапожки.

— А вот и витус Ансив, – воскликнул повелитель дикарей.

Люди тут же перешли на своё варварское наречие. Витус Ансив недовольно бурчит, но, хвала Создателю, не орёт. Не зная, куда деть глаза и уши, Типат неловко заёрзал на стуле.

Витус Ансив взмахнул рукой. Опять синий браслет! Из-под правого рукава на миг показался всё тот же тёмно-синий массивный браслет. Это у них символ власти такой?

Типат призадумался. Из всех виденных сегодня дикарей только эта странная троица носит красные накидки с золотыми цепочками и только у них на удивление гладко выбритые лица. Остальные дикари изо всех сил пытаются подражать им, но максимум, что у них получается – плохо сбритая щетина.

Похоже на то… Типат украдкой глянул на двух дикарей, именно эта тройка витусов Саян, Ягис и Ансив правят этим странным поселением дикарей. Причём именно в такой последовательности: витус Саян, витус Ягис и витус Ансив. Но уж больно они молоды для столь значительного положения. Всем троим лет тридцать. Ну, максимум, сорок.

— Вот и всё, уважаемый, — витус Саян поднялся со стула.

Типат тут же вскочил на ноги.

— Следуйте за витусом Ансивом. Он лучше меня знает, что именно и в каких количествах мы можем вам предложить, но и за ценой не постоит. Я вас предупредил. До встречи.

Аудиенция у правителя дикарей закончилась.

Побывать в рабочем кабинете повелителя дикарей хотя бы ещё разок так больше и не довелось. Витус Ансив вывел Типата из деревянной резиденции правителя и довёл до выхода из крепости. Обитая медью створка ворот захлопнулась за спиной.

На правом берегу Апеса торговый струг простоял два дня. За это время лицезреть повелителя дикарей удалось всего раза два. А всё остальное время, от рассвета до заката, Типат провёл в жарких спорах с витусом Ансивом.

Долгожданный торговый обмен, ради которого пришлось пуститься в далёкое и очень рискованное путешествие, свершился. Но витус Ансив действительно торгуется как старый выживший из ума скряга. За каждую голову соли, за каждый кувшин с вином или метр хлопковой ткани разгорелись нешуточные споры.

Обалдеть! Дикари и в самом деле поразительно много знают о менгах. Витус Ансив припомнил не только всех богов, духов и демонов Миренаара, так ещё и без ошибок назвал цены на те же соль, вино и ткань на центральном базаре Лемай.

Кошмар наяву. Даже показалось, что размер выгоды будет не столь хорошим. К счастью, витус Ансив скупил все товары подчистую. Последними ушли стеклянные бусы, только далеко не за ту цену и не в ту очередь. Витус Ансив, как и повелитель дикарей, то же не впал в телячий восторг при виде звенящих шариков на прочной нитке.

Рано утром на третий день торговый струг отвалил от берега.

Домой. Наконец-то домой. Туда, где Гепола поливает землю зноем круглый год, а небо над головой синее днём и чёрное с россыпью ярких звёзд ночью. Попутный ветерок нехотя наполнил парус. На середине реки струг подхватило быстрое течение. Ещё немного и чудная крепость дикарей скроется за поворотом.

В глубокой задумчивости Типат стоит на корме. Простолюдин с рулевым веслом благочестиво молчит. Великий Столб, крепость дикарей и одинокая сторожевая башня уплывают всё дальше и дальше.

Радоваться бы надо, прибыль считать. Витус Ансив ещё тот скряга, но, всё же, дал хорошую цену. Грех жаловаться. Но… Невесёлые думы об увиденном, услышанном и узнанном словно стая стервятников кружатся над головой. Есть над чем поразмыслить.

Приятно, конечно: далёкая экспедиция на север в земли дикарей на деле оказалась не столь рискованной. Типат бросил хмурый взгляд на рулевого. Знал бы, не стал так откармливать простолюдинов. Разжирели на обильных харчах.

Его, ну пусть не совсем его, ждали. Смешно и грустно вспоминать, как чуть не обделался от страха, пока стоял на вытяжку возле сторожевой башни со связкой в поднятой над головой руке. Дикари боятся своего повелителя. Ни один не стал бы стрелять.

Выгода от торговли? Конечно будет. И даже неплохая. Купленные у дикарей товары не поместились под палубным настилом. Пришлось на скорую руку соорудить небольшой плот, который тащится позади струга на толстой верёвке. На нём, прикрытые сверху серой парусиной, громоздится куча менее ценных товаров: пара мешков с каповыми наростами (очень ценная древесина для изготовления дорогой мебели), бочонок сушёной клюквы и большой тюк медвежьих и лисьих шкур не самого высокого качества. Самое ценное приобретение, золото, висит на шее. Сквозь тёплую рубашку, на груди, Типат нащупал маленький мешочек.

Этой же осень нужно будет обязательно вернуться к чудному городу дикарей, но уже гораздо лучше подготовленным для обмена. Стеклянные бусы и маленькие зеркала на проверку оказались не самым дорогим и ходовым товаром. Лучше привести по больше соли и вина.

А вот что печалит, и даже немного пугает, так это невероятные достижения людей. Не такими, отнюдь не такими рисуют далёких северных дикарей рассказы стариков и тех, кто бывал в этих местах. Кто бы мог подумать? Дикари пашут землю, сажают рожь и картошку. На лугу возле крепости сам видел великолепных дойных коров и овец, с которых осенью можно будет состричь отличную шерсть. А та мастерская недалеко от ворот. Именно там дикари делают ножи, топоры и наконечники для стрел. Не довелось увидеть ни одного воина с дубиной или хотя бы каменным топором. Медь, и только медь. А если они ещё и олово найдут?

Типат поёжился от предрассветной свежести. Холодный воздух пробирается через ворот рубахи и рукава. Благородным очень не понравится: эпоха безнаказанных походов за рабами ушла навсегда. Теперь с дикарями нужно либо воевать самым настоящим образом, либо торговать. Былой охоты на людей, словно на диких волков, больше не будет.

— Витус Саян. Витус Ансив. Витус Ягис, — негромко, словно пробую слова на вкус, произнёс Типат.

Простолюдин возле рулевого весла дёрнулся. Струг вывел маленький зигзаг. Но, поняв, что обращаются вовсе не к нему, рулевой снова замер на месте.

А ведь здесь, далеко на севере, появилось первое самое настоящее государство людей. Пусть оно ещё маленькое, карликовое даже, и выглядит смешно, но очень напоминает родной Миренаар: один полновластный правитель, самая настоящая армия и своя религия, которая точно так же утверждает и обожествляет власть витуса Саяна над подданными. У них даже тюрьма есть. Правда, пустая пока.

В будущем Тивница непременно разрастётся и поглотит окружающие племена дикарей. И куда тогда двинется эта орда? Ладно, если на север, покорять упрямых дикарей, чтоб они перегрызли друг друга. А если, не приведи Великий Создатель, на юг? Тогда интересы людей и менгов неизбежно пересекутся. Миренаар и Тивница вцепятся друг в друга, как пара тощих псов из-за обглоданной кости. И будет кровь. Много крови. Очень много крови.

Кроваво-красная крепость дикарей скрылась за поворотом. Простор речной глади вновь сжался до ширины Апеса. Вдоль берегов вновь потянулся густой нетронутый лес, пышные кусты, да заросли камышей. Только вершина Великого Столба по-прежнему выглядывает из-за кромки леса. Но вскоре исчезла и она.

Глава 3. Обед у Ансива.

Спустя неделю после отплытия менга Ансив пригласил друзей на званный обед в узком кругу. Передавая официальное приглашение на тонкой дощечке, Ансив, таинственно улыбаясь, пообещал преподнести сюрприз.

Шестой день мая выдался необычайно жарким. Чистое бездонное небо над головой и прекрасная Гепола, беспощадно поливающая землю зноем. Но просторная квадратная беседка в маленьком саду Ансива прекрасно защищает от палящих лучей Геполы. Лёгкий ветерок и тень от густых и высоких кустов черноплодной рябины создают приятную прохладу.

Возле своего дома вместо хлева для скота или загона для кур Ансив разбил небольшой парк. Выкопал бы и пруд, но долбить каменную основу Утёса слишком накладно.

Званные обеды у Ансива отличаются изысканностью и кокетством. Квадратный столик внутри беседки накрыт светло-серой скатертью и отлично сервирован. В центре накрытая выпуклой крышкой овальная супница с маленькими ручками. Круглая кастрюля для вторых блюд стоит рядом. На низенькой тарелочке аккуратными ломтиками разложен хлеб. Высокий кувшин с изящно загнутым носиком наполнен прохладным квасом. Довершают сервис три комплекта тарелок с золотыми ложками и вилками.

Этот сервис рассчитан на три персоны. Ещё в шкафу у Ансива хранятся сервизы на десять и двадцать персона. Но этот, самый дорогой и самый красивый, только для самых близких друзей. Жаль материал, из которого сделан сервис, подкачал.

Ох, как бы званным обедам у Ансива подошёл белоснежный фарфор со светло-голубой росписью. Но увы! Фарфор ещё не изобрели даже менги. Из глины, из самой обычной тёмно-красной глины вылеплены и супница, и кастрюля для вторых блюд и прочие мелкие и глубокие тарелки и тарелочки.

Над тягой Ансива к роскоши можно посмеиваться. Тот же сервис из глины выглядит немного комично. Но единственный во всей Тивнице гурман частенько поражает изысканностью и необычайным вкусом казалось бы простых и привычных блюд. Если мясо, то обязательно пожаренное с душистыми травами и хитро порезано. Если суп, то обязательно с фантастическим букетом вкусов и запахов. Даже простые каши и пельмени Ансив умудряется готовить по-особенному, с шиком.

Саян, в ожидании обещанного сюрприза, во всю орудует золотой ложкой. Приправленный свежей зеленью суп с фрикадельками давно съеден. Печёное мясо молодого барашка с ломтиками жаренной картошки убыло более чем на половину. Ягис, запивая аппетитный кусочек прохладным квасом, нетерпеливо поинтересовался:

— Суп и барашек великолепны. Но обещанный сюрприз? Где?

— Всему своё время, друзья. Обедом нужно насладиться с начала и до конца.

Ансив во всю упивается нетерпением друзей. Саян, подчищая тарелку, улыбнулся. Что касается еды, то Ансив непреклонен, как Утёс. Для него обед не просто поглощение пищи, а представление из трёх блюд.

Наконец барашек и картошка съедены полностью. Ансив позвонил в маленький колокольчик. На пороге беседки тут же появилась угора Схита, старшая служанка в доме Ансива. Быстро и ловко немолодая женщина собрала грязную посуду на большой поднос. Но прежде, чем освободить столик, старшая служанка вопросительно взглянула на Ансива.

— Можно подавать, — Ансив махнул ручкой.

Не говоря ни слова, угора Схита ушла. Ни дать, ни взять самая настоящая вышколенная прислуга в знатном английском доме. Вообще-то, угора Схита не совсем служанка. Точнее, не только служанка. Неопределённое долголетие в качестве платы изменило личную жизнь Саяна и друзей.

За сто десять лет жизни на Миреме Саян с друзьями так и не превратились в дряхлых старцев с длинными седыми бородами, обвислыми щеками и полным комплектом старческих болезней. Внешне они застряли между тридцатью и сорока годами. Пусть невечная молодость, зато вечная зрелость точно. Вместе с волосами без единого седого волоса, подтянутой кожей и пружинистой походкой никуда не делось физическое влечение к женщине. Но… Оставаясь полноценным мужчиной, Саяну, да и друзьям тоже, так и не довелось стать полноценными отцами.

Ужаснее всего было хоронить первых по-настоящему любимых жён. Ягису довелось пройти через этот кошмар дважды. Именно тогда, стоя возле погребального костра любимой Инсы, Саян решил больше никогда не жениться. И тогда же впервые возблагодарил Великого Создателя за то, что не дал ему детей. Провожать на тот свет тех, кто должен остаться на этом свете после тебя – было бы слишком тяжёлым испытанием.

Но жизнь всё равно взяла свое. Лет через десять в доме появилась сначала одна сожительница, ещё через десять вторая, ещё через десять третья и так далее. Так появился обычай через каждые десять – пятнадцать лет приводить в дом новую женщину, обычно вдову с детьми. Обрекать сожительницу на бездетность абсолютно не захотелось.

Так и пошло. От четырёх до шести женщин разного возраста делят с Саяном постель и обслуживают его дом. Между собой друзья называют их то наложницами, то служанками, иногда просто сожительницами. Но суть всех этих названий одна – неполноценная жена.

— Ну а теперь, друзья мои, — довольный сам собой, Ансив улыбнулся, — Обещанный сюрприз.

В беседку вновь вошла угора Схита. С деревянного подноса на стол служанка быстро переставила три чашки в маленьких блюдцах, золотые ложечки, овальную вазочку с лесным мёдом и большой пузатый чайник. Из широкого носика струится пар. Ансив лично разлил по чашкам пахучий тёмный напиток.

Ягис потянул носом и удивлённо воскликнул:

— Превеликий Создатель, это же …чай!

— Да будет благословлён хозяин этого дома! – Саян быстренько запустил ложечку в сладкий мёд.

Ансив, весьма довольный произведённым эффектом, великодушно подтвердил:

— Он самый.

Саян, немилосердно дуя в дымящую чашку и всё равно обжигая губы, сделал первый глоток… Блаженство! Давно позабытый вкус. Вкус детства, маленькой кухни и любимой мамы, разливающей терпкий чай. За первой чашкой последовала вторая, потом третья, а там и четвёртая будет.

Не так давно казалось, что знакомый с детства напиток ушёл навсегда. Ансив лично перепробовал все местные травы. Но, в конечном итоге, пришлось остановиться на тёртой и высушенной морковке. Вкус, конечно, не тот, но всё лучше кипяченой воды. И вот теперь… Такое счастье!

— Колись! Где достал? – Ягис до краёв наполнил очередную чашечку.

— Ну… Где достал догадаться не трудно, — Ансив зачерпнул ложечкой мёд.

— У менга выменял? – сообразил Ягис.

— У него. У кого же ещё? – ответил Ансив. – В первый день я до смерти загонял уважаемого купца. На второй день, для бодрости и поддержания духа, утус Типат приказал простолюдину заварить какую-то травку. Пахучая такая. Отвар получился тёмным, тягучим. Он мне сразу показался до жути знакомым.

— Чифирь! – воскликнул Ягис. – Неужели уважаемый Типат бухал самый настоящий чифирь?

— Он самый, — легко согласился Ансив. – Помнится, как-то раз ты нас угостил им. Дрянь страшная. Мозги в трубочку сворачивает. Я ещё тогда до утра заснуть не смог.

Ягис довольно улыбнулся.

— Утус Типат ещё тот ипохондрик, — Ансив сделал маленький глоток и поставил чашку на блюдце. – Ну а дальше дело техники: я купил у него весь запас чудесных листьев.

— И насколько же утус Типат любит болеть? – Саян налил пятую по счёту чашку ароматного чая.

— К сожалению, не очень: кулёк грамм на шестьсот. Но, по моей личной просьбе, менг пообещал привезти гораздо больше, – Ансив вновь поднял чашку с чаем.

— Кстати, о менге, – Ягис зачерпнул ложечкой мёд. – Саян, всё забываю спросить: на кой чёрт ты велел тащить этого менга в свой кабинет, да ещё ждать заставил?

— А вот на тот и велел, – Саян опустил полупустую чашку на стол. – Менги до сих пор считают нас, людей, дремучими дикарями. По их твёрдому убеждению, мы до сих пор носим задрипанные шкуры и с дикими воплями гоняемся за несчастными животными.

— Да и бог с ними! Пусть думают, что хотят. Нам-то что? – отмахнулся Ягис.

— Э, нет… – Саян упрямо качнул головой. – Репутация вещь очень полезная. Менги – враги. Заставить врага уважать себя – залог победы над ним. Своего я добился: уведенное в крепости и возле неё, а особенно в моём кабинете, потрясло менга. Он обратился ко мне на «витус». Сам того не желая, утус Типат стал соблюдать правила этикета, словно перед ним не дикарь, а сам Великий Князь.

— Ну и что? Ко мне от тоже на «витус». Что здесь такого? – Ансив поднёс чашку к губам, но так и не отпил из неё.

— Да поймите же вы! – Саян стукнул кулаком по столу. – Для менга обратится к человеку на «витус» то же самое, что тебе, Ансив, обратиться к своему сторожевому псу на «витус Барбос, разрешите пройти до дома», — коряво подделывая голос Ансива, произнёс Саян.

— Ты хочешь сказать, что твой рабочий кабинет заставил менга в корне изменить свое мнение о нас, о людях? – недоверчиво уточнил Ансив.

— Именно, – Саян кивнул. – Этот купец теперь наш своеобразный агент влияния. С его фантастических рассказов об увиденном, представления менгов о людях начнёт меняться. Медленно, со скрипом, с усмешками и пальцами у виска, но начнёт. Со временем менги перестанут сравнивать нас с дикими животными и научатся уважать.

Объяснение прервало появление посыльного. Запыхавшийся подросток в тёмной от пота рубахе, едва не споткнувшись о порог, забежал в беседку.

— Витус! – выдохнул посыльный, но тут же по-детски смутился и поспешно уточнил. – Витус Саян.

— Говори, — разрешил Саян.

— Там, возле Западных ворот, вас ожидает утус Триг, Верховный Вождь племени Звездная птица, – скороговоркой выпалил посыльный. – Какие будут приказания?

Саян аж подался всем телом вперёд.

— Ты не ошибся? Случайно не утус Яхент? – настойчиво переспросил Саян.

— Никак нет, витус, – посыльный вытянулся по стойке смирно. – Верховный Вождь мне лично сообщил собственное имя – утус Триг.

— Отлично! – Саян, лукаво улыбаясь, сел прямо.

Ягис и Ансив, оба встревоженные не на шутку, переглянулись.

— В общем так, передай ему, что я скоро выйду к нему лично, — приказал Саян.

— Есть! – посыльный, бодро козырнув, убежал.

Саян, отодвинув полупустую чашку, поднялся из-за стола.

— Для пущего эффекта мне потребуется ваша помощь, — Саян оставил стул в сторонку. – Минут через десять будьте у Западных ворот при полном параде. Я постараюсь не опоздать.

Саян направился к выходу.

— Саян! – Ягис со всей злостью стукнул кулаком по столу, чашка с недопитым чаем со звоном столкнулась с блюдцем. – Я с места не сдвинусь, пока ты не расскажешь нам, в чём дело.

Саян оглянулся. Ансив молчит, но по его лицу и так видно, что он целиком и полностью солидарен с Ягисом. Без объяснений никак не обойтись. Саян вернулся к столу, но садиться не стал.

— Нас ждёт очень неприятное, но очень важное историческое событие, – заявил Саян. – Сегодня шестое мая. Большой Сбор Звёздной птицы закончился день, два назад. Утус Триг принёс нам окровавленный топор.

— Война? – недоумённо воскликнул Ягис. – С племенем Звёздной птицы?

— Да, — нарочито спокойно ответил Саян.

— С чего ты решил?

— По данным внешней разведки, прежний Вождь утус Яхент всячески оберегал племя от войны с нами. Быстрей всего, на прошедшем Сборе его сняли с должности. Значит, вверх взяла партия «ястребов». Теперь вам ясно?

— Да, – недовольно буркнул Ягис.

— Тогда я пошёл. Да и вы не задерживайтесь.

Но прежде, чем Саян успел обогнуть большой куст черноплодной рябины, Ансив бросил в спину:

— Саян! Ты – сволочь!

— Я в курсе, – Саян улыбнулся.

***

Знаменосец, самый молодой из преторианцев, самым первым подбежал к Западным воротом. На плече воин принёс личный штандарт Саяна. Следом подошли Ягис и Ансив. Виновника переполоха всё нет и нет. Ягис отвёл друга в сторону и тихо, чтобы не услышал молодой преторианец, спросил:

— Ансив, как думаешь: это его рук дело?

— Конечно его, — в полголоса, но уверенно, ответил Ансив. – Это же он приказал на какой-то ляд выстроить вокруг рудника форт и давать от ворот поворот всем без исключения охотникам. Мало того, что он оставил их без меди, так ещё посягнул на древнейший институт первобытной демократии – неприкосновенность племенной территории.

— А! Это когда ещё с нами Птица отвоевала рудник у Рыбы? – уточнил Ягис.

— Да, — Ансив кивнул. – С тех пор Рыба ещё пару раз пыталась оспорить рудник, но оба раза с разгромным счётом. А вот и наш провокатор.

На площади, придерживая накидку левой рукой, появился Саян. При виде Сахема молодой знаменосец вытянулся по стойке смирно.

— Вольно, – на ходу скомандовал Саян. – Ну что, друзья, вы готовы творить историю?

— Вообще-то, в историю можно попасть, а можно вляпаться, – ядовито заметил Ягис.

— Вижу, готовы. Тогда пошли.

<<>>

28.02.2014 / Мои книги. / Теги: комментариев 6
Похожие записи
комментариев 6
  1. rar90
    18.03.2014 в 19:06 – Ответить

    что ж, читается с интересом, развязка немного удивляет, поведение землян порой вызывает недоумение… Но прочел, не отрываясь 🙂

  2. 23.03.2014 в 23:18 – Ответить

    Здравствуйте, Олег!
    Хотел чтобы Вы обратили все-таки внимание на некоторые вещи, если выкладываете свои произведения для чтения. Считаю, что указать на ошибки просто необходимо.
    Я верю, что Вы талантливый писатель, и не могу не сказать… Выписал некоторые предложения из «Вкуса власти». Подумайте, чего в них не так. Есть много еще, но это наиболее «успешные» из того, что я прочел.

    «Рукава добротной шерстяной рубахи специально закатаны, чтобы показать массивный темно-синий браслет на правой руке».
    «Поле. Поле. кто тебя усеял мертвыми костями».
    «В мирное время пехотинцы крестьянствуют и ремесленничают».
    «Шумя и разбрызгивая искры, желтое пламя быстро охватило сухие ветки и колотые чурки».
    «Рапс поднял копье на изготовку».
    «Приказ мимо сознания».
    «Тридцать преторианцев затычкой встали возле распахнутых ворот».
    «Рапс кинул взгляд назад, шейные позвонки хрустнули от напряжения».

    Еще «первобытная демократия», «вертикаль власти», «годных для одомашнивания животных», когда Рапс «словно перед большим зеркалом, глянул на самого себя», перед этим, да и после, везде можно увидеть ошибки подобного свойства (хотел скопировать с текста, чтобы не набирать, но не получилось. Уж видно не судьба)… Наверное, мне заняться больше нечем, но мне нравятся Ваши книги и я искренне желаю помочь.

    Успехов Вам в творчестве. С уважением.
    P.S. Думайте, что Вы пишете и как…

    • Волков Олег
      24.03.2014 в 09:03 – Ответить

      Уважаемый Алексей, если не целиком и полностью, то с большей частью ваших замечаний я вполне согласен. Увы, увы и еще раз увы: стилистика и грамотность – самые слабые мои места.
      Все познается в сравнении. То, что вы видите (применительно к «Вкусу власти»), это вершина моих трудов после ПЯТИ редакций. По сравнению с первой редакцией, я проделал колоссальную работу, устранил МАССУ ошибок и стилистических ляпов, но, к сожалению, не все. Положение усугубляется тем, что мои произведения не прошли через руки профессиональных редакторов и корректоров.
      Я прекрасно знаю о своем недостатке и постоянно работаю над его устранением. Но…. На ум постоянно приходит мудрая поговорка: «Рожденный ползать летать не может».

      С уважением.

      • 24.03.2014 в 16:58 – Ответить

        Что значит «на прошли через корректоров, редакторов», так станьте ими, хоть частью. Не боги горшки обжигают. Там сидят такие же люди. Русский язык тем и хорош, что не требует строгих рамок: что не скажешь — все будет правильно. Но должен быть здравый смысл в рассуждениях. Как Вы думаете, были ли корректоры у Пушкина или Гоголя? Именно писатели и определяют правильность языка. Можно почитать Розенталя, поработать со словарями: толковым, синонимов, с опытными учителями (отдать им на проверку главы), преподававших еще в советское время (сейчас таких, к сожалению, мало осталось). Уж они-то точно всю правду скажут, наставят на путь истинный.
        Успехов. С уважением.

        • Волков Олег
          24.03.2014 в 19:28 – Ответить

          Уважаемый Алексей. Последнюю редакцию всех своих произведений я посвящаю исключительно корректировке. То есть читаю медленно, вглядываясь в каждое слово, в каждую буква. Исправляю не только грамматические ошибки, но и не те написанные слова.
          Что касается Розенталя, то, на период последнего редактирования, я таскаю с собой бумажный томик с его именем на обложке. Электронный вариант справочника не пошел. При малейшем сомнении я сразу заглядываю в справочник. На всякий случай дома, на полке над рабочим столом, у меня лежат толковые и орфографические словари, словарь паронимов и атонимов, и даже словарь синонимов. Специально еще 15 лет назад купил.

          С уважением.

  3. rar90
    25.03.2014 в 10:29 – Ответить

    И вообще.. Раз писатели диктуют, каким становится язык, то не надо бояться ошибок и неточностей: именно они и формируют те самые изюминки языка 🙂

Добавить комментарий

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

Рубрики
Календарь.
Октябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Сен    
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031  
Последние комментарии.